Попутные записи

Вид огневой и близких окопов сразу успокоил их. Высокое небо колосилось последними заревами.
Шовкун уже рвался с санитарами по крутому косогору. Внизу на огневых спокойными группами стояли минометчики, слушая знакомую печальную писнто. Здесь, на чужбине, среди этих австрийских большой оврагов, она как-то особенно глубоко волновала бойцов своей мучительной тоской, страстным призывом неразделенного чувства. Вон сойди, сойди, [...]

Навсегда свободные! В одного не было нашивки. Это француз.
объяснила Фоме землячка, Мосье Жан! Они не имели нашивок.Старик француз затряс к Фоме бородой, взволнованно забелькотив: Же ву, Же ву.Живую, говоришь.Хаецький приязно хляпнув его по плечу.Живи на здоровье, товарищу, И больше не попадайся людоловам в западню!
Невольники наперебой обращались к нему на разных языках, что-то лепетали ему счастливо, [...]

Узнали, что она работает на заводе, но завод в скором времени должны выехать. И ты с ними? Там видно будет, ответила скупо и как-то многозначительно глянула на глухие, обитые цератою дверь спецотдела, возле которого они ее встретили. Остаться хочу. Как остаться? А так, радисткой, диверсанткой и кем угодно пойду, мне теперь ничего терять, сказала она [...]

Вместо маяка красно, тревожно светит им этой ночи горящий Мариуполь — горит порт, горит «Азовсталь». Ночь застала их в открытом море далеко от берегов. Расплылись далеко один от другого парусники, растерялись в тьме.
Кругом вода и вода. Таня, промерзши на ветре, перебралась с Ольгой вниз, вмостилася между раненными под защитой плотного трудного брезента, которым они покрыты. Холодно. [...]

спросил один из молодых офицеров. Битая, но имело. Совсем плохо битая.
Недавно она перекинута сюда из Западного фронта, из Люксембурга. Офицеры призадумались. Чумаченко сердито смотрел на свою чотириверстку, пересеченную голубой лентой Морави. В настоящее время на замполита, радостно хекаючи, налетел комсорг полка Толя Домбровский. Открытки уже получены, как быть? Не знаешь — как? Немедленно в подразделы.
И читать — [...]

На табличке — шестизначный номер. И здесь же рядом — фиолетовый оттиск пальцев. Надписи повторялись двенадцатью языками: русской, украинской, чешской, английской, французской, Для всех народов было заготовано «арбайтскарте»! Фома не читал.
Обернувшись к горящему бараку, он выдавливал огрызком толстой карандаша через всю «ар-байтскарте»: уволенный, уволенная, уволенный, уволенная.Подало карту девушка, которая первый опомнилось, выскочив из барака, и первое остановилось [...]

Это, однако, не мешает им быть в дружбе, и сейчас я чую, как они разговаривают. Гришко — не впервые уже — рассказывает Новосельцеви о своем пятилетнем сыне: Укусит, было, кислого яблока и мне дает: на и ты накисляйся, папе. Или еще так говорит: «Папы люблю, маму люблю и сам люблюсь». А как ложится спать, то все просит: [...]

Таким, как наш старшина? Как брать Блаженки? Как все ваши «брянчики»? А вы думаете, что они такими уродились?
Думаете, они явились в прошлом году к Брянскому завершеными гвардейцами? Уверяю, что Хаецького тоже таскали тогда за ремень не згирше, чем он сейчас вас таскает. И меня в свое время таскали, и Сагайду, Не сразу Москва строилась. Но [...]

Как и ей, ему, видно, сдалось, что это на него со свистом летит уже смерть, но бомба, упав неподалеку фелюг в море, только воздела воду трудным фонтаном и никого не зацепила. На косые здичавлено ржали кони, кричала не своим голосом какая-то женщина, раненная или, может, из испуга, а тетка Федора, еще больше зблиднувши, распоряжалась: Сетки [...]

Тогда, еще енергийнише воскликнул он, передай весло Маковееви, а сам падай на плоту! Похороним на плацдарме! Черниш не мог так легко объясниться со своими. Для них надо других слов.
Прощальная тоска стоит в голубых глазах Ягодки. Чем его утешить, чем ободрить? Как растормошить силу, которая сейчас дремлет в этих широких плечах юноши, в этих упитанных, развитых [...]