Попутные записи

переходить на новую позицию. Прислуги, привычно разобрав минометы на части, спускались виимз. Этажи замирали. Сходя последним, Вася Багиров заметил возле одного из вырванных окон высокую с -возглавленную фигуру.

— Ты, Денис? Фигура не шевельнулась.

Старшина подошел ближе и узнал Ференца. Читать далее →

Косяки юношеских бакенбардов слипнулись от крови. Батарейцы суетились, разыскивая фельдшера. Все они были, как один, голомози. Имели за обычай брить друг другу главы во всяких условиях, летом и зимой. Может, поэтому казались особенно вязистими — шеи будто вытесанные. Запорожец.позвал Сиверцев одного из своих сержантов.

Сожгли? Сожгли. По моей наводке? По вашей. Читать далее →

Скажи, Саша, Тебе иногда приходит желание за все, За Петергоф, за оскверненные вандалами пушкинские места, За блокаду, за все, понимаешь? Сделать и здесь так, -черниш хмуро кивнул за окно.Чтобы все дощенту, Чтобы распахать плугами!

И начать все потом сызнова, га? Сиверцев задумался, его мальчишеское лицо, обрамленное ранними бакенбардами, сразу стало старшим. Нет, в конце концов ответил он, вздохнув.Нет, друг.

Читать далее →

Когда-то других подвозов, а сейчас сам, потеряв коня, плел с седлом на плечах, передавая старшинам приказ «хозяина»: ни одного ящика боеприпасов не бросать. Кто подумает «растерять» — трибунал. Багиров бросался в разные стороны, искать лучшего проезда. Везде было одинаково. Лишь в одном месте он натолкнулся на полевую более или менее твердую дорожку между виноградниками. Ею, казалось ему, можно было бы проехать хотя с километр в нужном направлении.

Сгоряча он погнал коня на дорожку, чтобы разведать ее до конца. Не успел старшина проскакать десятка метров, как земля взорвалась под ним. Острая боль пронизала согнутые в стременах ноги к самым колин. «Потрощило!» — мелькнуло в голове.

Читать далее →

А где же это наш Фома? Де Маковей.

расспрашивал .Черниш вогневикив. Фома теперь при конях! Носит по Мадьярщини, как Илья на колеснице.

А Маковей, вот он собственной персоной! Почуяв на огневой голос Черниша, Маковей вылетел из блиндажа, сияющий, простоволосый. Забывшись, что без шапки, он козырнул к голому лбу: Здравия желаю! Черниш ухватил его обеими руками, радостно затряс: Маковейчик! Соловейчик! Далеко же ты залетел! Едва это догнал вас, Ну, не охрип?

И до сих пор поешь в трубку? Возвращение товарища из госпиталя каждый раз переживалось ротой как радостный праздник. Прибывший будто приносил с собой живое дыхание давних боев, которые, отдаляясь, меркнуть в памяти, в тот же время будто очищались от постороннего, приобретали небудничное освещение. Кроме того, возвращаясь к боевым лавам, товарищ уже самыми своими крепко зарубцованными ранами будто говорил роте: Мы с вами живучие, нас не так-то просто отправить на тот мир!

На следующий день на командном пункте батальона Евгений впервые встретился с Ясногорською. Это было под вечер в мряковитому пасмурном поле под скирдами. Почерневшие на дождях скирды соломы еще утром были в руках противника. Читать далее →

Перекликались телефонисты, куда-то пирнали и выныривали ординарцы, другие разбирали трофейные седла, которые занимали мало не четверть казармы. Поочередно входили греться минометчики — их огневая была под самой казармой. Капитан Чумаченко в другом уголке обдумывал с офицерами положение.

Отель надо было захватить еще этой ночи: днем его братья было никак. Но как захватить? Правда, можно было вызвать полковых саперов и с их помощью, подкравшись в тьме, высадить дом у воздуха, Это практиковали уже не раз и сам Чумаченко, и соседние батальоны: высаживать объект к разрушению стен и полнейшего уничтожения гарнизона. Но в данном разе комбата это не устраивало. Исходя из своих тактических соображений, он хотел захватить отель целым.

Если бы ему надо было взять только этот объект, Чумаченко, безусловно, высадил бы его у воздуха. Читать далее →

Знай, что каждый, кто будет идти на тебя, будет враг, сказал старшина. На первом этаже должны были действовать сам Багиров и Хаецький. Здесь, истребляя гарнизон, надо было вместе с тем выломить парадная дверь, чтобы первые атакующие влетели в дом без задержки. Комбат предупредил, что, едва лишь в отеле завяжется бой и пулеметный огонь противника будет дезорганизовано, из фронта отель атакуют еще несколько штурмовых групп.

Бойцы обменялись рукопожатиями. Это была молчаливая взаемоприсяга, взаемонадия на то, что они будут биться к последнему. И если случится так, что эта ночь станет для них последней игиччю в жизни, то они проживут ее с достоинством. Читать далее →

Немцам также был хорошо известный маршрут советского парламентария. Белый флаг над машиной было далеко видно. Тем не менее когда машина въехала у расположение вражеских передовых позиций, из всех окон и чердаков прямо по стеклу кабины сиконули немецкие пулеметы. Парламентария было убитый. В этот же время по ту сторону Дуная, в Буду было направлен второй парламентарий с переводчиком.

Здесь события развернулись иначе. Читать далее →

Они не имели сомнения, которое перед ними именно капиталист, владелец какого-нибудь разбомбленного предприятия. Венгр положил свою элегантную палочку, пригладил бородку и, стараясь припрятать замешательство, бодро взялся за топор. Уже из того, как он ее держал, было видно, что этот дровосек немного врубает.

А Гриша умисне подмостил ему таки упитанное бревно. Венгр заходил к ней из разных сторон, хищно нацилявся и цюкав. Бревно тильки перекатывалась из места на место, цила-цилисинька. Читать далее →

Повики его нервно задергались. Заикаясь, он некоторое время натужно ловил воздуха открытым ртом, пока, в конце концов, был в состоянии выговорить первое слово. Воронцов с болью смотрел на эти жалобные усилия своего не раз контуженного, выверенного в опасностях полкового «волка». Я н-не знал, что ты т-такой лягаш, т-такая дешов-ка.прохрипел разведчик, стесняя трудные, как гири, кулаки. Чужеземец с боязнью посматривал на те гири.

Читать далее →