Попутные записи

спрашивает кто-то из бойцов. -тоже неодинаковые! У нас более широкая, в них вужча.

Она будет когда-то перешиваться? Чтобы везде одинаковая?

Наверное, будет. А кто к чьей будет мерить: они к нашей или мы к их? Только не мы, улыбается Водонцов.Разве вы не знаете, товарище, что поезд на более широкой колее держится устойчивее? Пускай, гони на полную скорость, Однако, майор лукаво-застережливо водит в воздухе пальцем, помни о тормозах, следи за атмосферами!

VБойцы соскучились за солнцем. Видели его давно.По целым дням -ветры, дожди, туманы. На огромных плантациях, где стояли обороной батальоны, виноград было собрано лишь частично. Сдача урожая прелая на пне. Мглистыми утрами, когда враг пострилював наугад, пехотинце вылезали из своих глеюватих окопов, как суслики. Пригибаясь, рассыпались с котелками в руках по междурядьям: выбирали еще не вспотевшие от дождей седые кисти, лакомились ими после солдатской каши.

А там где-то, впереди, обвитый мряками, стоял загадочный дунайский красавец — Будапешт! Это слово теперь не сходило из уст. Все дни в ртах шло обучение. Ветерани-сталинградци вели беседы с новичками, делились опытом боев в условиях большого современного города.

Читать далее →

Несколько штурмовиков выскочили к парадной двери и, ухватившись за них, вместе рванули на себя. Изнутри, обливаясь трудным потом, ломился Фома. Дверь была наглухо забитые.

Но под дружным двусторонним нажимом не выдержали и затрещали. Фома, радостно ругаясь, вылетел просто на главы своим товарищам. Ткнулся усами в ч-тоей сырой полушубок, ухватился за него, чтобы не упасть. Вы, Хаецький.послышался голос майора Воронцова. А то! Показывайте хозяйство!

Прошу! Дом, как гром! Одни влетали в дверь, другие высаживали забаррикадированы окна с бойницами и амбразурами и вскакували через них. Темный пол мягко выворачивался и стонала под сапогами. Кто-то давал команду 3-атаковать и сверх. Там немцы засели в двух комнатах и упрямо боронились. Читать далее →

Фому интересовало все, ко всему он докапывался. В самом деле, он все более меньше сушил себе главу домашними делами и своей телкой. Относительно этого, то он целиком полагался на Явдошку. А самого его все больше обседали европейские и международные дела.

Фома так ими беспокоился, будто сам готовился завтра-позавтра стать дипломатом. Его своеобразных дуэтов с майором Воронцо-вим бойцы ждали с нетерплячкою.

Воронцов считал эти дуэты за одну из форм воспитательной работы среди личного состава. Кадровый политработник, он знал тысячи путей к сердцу солдата. Читать далее →

Шел, будто в воздухе. Земле под ним не было. Старался не дышать, так как весь Будапешт чуял его дыхание. Весь Будапешт, настороженный, темный первобытный лес, видит в этот миг его фигура, которая тенью продвигается к двери. Трофейный штык, добытый из чехла, сверкнул, как рыбина, которая вскинулась при месяце. Фома сжал его так крепко, что когда бы он и захотел разогнуть сейчас собственные пальцы, то уже не разогнул бы. А как переступил порога и оказался в абсолютной тьме, которая будто глянула на него многочисленными глазами и услышала его присутствие многочисленными ушами, то ощутил себя на чудо уверенно.

Знал, что теперь уже никакая сила не выпрет его отсюда за порога. Никакая.Где-то в глубине коридора отворилась дверь. Кто-то вышел, регочучись как-то по-чужому. Затворил дверь за собой.

Идет, щелкая по паркету подковами. Читать далее →

Теперь, заходя к минометчикам, замполит не забывал спросить, сохраняется ли еще в них тот альпийский канат, с которым они когда-то штурмовали скалу. И Фома уверял майора, что канат лежит у него чин чином в передке.

Только это просушивал все и его просушил, Пусть будет. Пусть, Кто знает, может, еще встретятся нам на пути не одни Альпы. Потом майор спрашивал Хаецького, что чуять из дома. Фома как-то был пожаловался замполиту, что бригадир не дал Явдошци соломы покрыть дом. Воронцов написал письмо главе колхоза. Он писал такие письма десятками: главам колхозов, секретарям райкомов, военкомам. И бойцы полились к нему со всеми своими болями.

Этот плечистый майор с серыми умными глазами казался им всемогущим заместителем, который все может, довольно только обратиться к нему. Читать далее →

Штурмовым группам никак не удавалось вдертися на кладбище. В продолжение дня они несколько раз порывались перескочить через мур, и все неудачно. Трупы первых атакующих еще и до сих пор лежали на панели. Теперь на требование комбата артиллерийский поддерживаемый полк выслал две самоходных пушки. Они вышли на передний край и из расстояния всего в несколько десятков метров ударили в мур. Снаряды прогулы при самой земле.

Пушки гатили раз за разом по тому же самому месту. Читать далее →

Потом, потом, отмахнулся Багиров.И ей, и «пролетарию» — всем выдадим, Пошли! Теперь место провожатои заступила Маричка. Некоторое время пробирались в тьме, потом старшина засветил свой электрический фонарь. Перед ними была довольно широкая цементная труба.

Девушка згинци уверенно вошла у нее. Денис, отныне говори: прошел Крым, Рифм и будапештские трубы, не удержался Хаецький. На него цикнули. Труба в скором времени кончила. Бойцы были снова в котельные. Нащупали ступеньки и, держась одной рукой за скользкую стену, а второй за автоматы, стали подниматься по ступенькам. Каждый раз останавливались, прислушиваясь.

Небо! Багряное высокое пространство! Молчаливые прожекторы, Бойцы с облегчением вдохнули свежего морозяного воздуха.

Гараж, сказал шепотом Ференц, рассматривая в тьме длинное осадистое здание.Гараж «Европы». Я ного узнаю. Багиров, осторожно выдвинув главу, осмотрел, словно обнюхал двор, потом дом над главой.

Окна всех этажей здесь были цели и обагрялись рубиновыми молниями. Читать далее →

Вечером на задачу. Вечером полку «волки», уже совсем трезвые, в самом деле пошли на задачу. Где они проходили, ничто не звякнуло, не треснуло, не хрустнуло. Будто шли бестелесные темные тени по темным пуховикам. Утром сержант Козаков привел к Воронцова молодого венгерского капитана. Капитан рассказал немало интересного. Я убедился, говорил он через переводчика, что с германами нам пора порвать.

Они заведут нас в пропасть. Пизнувато же вы убедились, заметил майор.

Читать далее →

На досуге он показывал бойцам свои альбомы с этюдами Будапешта. Это были зарисовки руин-отдельные исщербленные фронтоны, беседки, детали храмов. Под какими-то руинами над Дунаем стояла венгерская подпись. «Разгневанный Дунай», горько перевел художник.

Это мои обвинения. В новой, демократической Унгарии я предъявлю эти этюды судьям. Читать далее →

И село носит название Сухенькое. Была, говорят, когда-то речка Восьмачка, так выпила ее баба Приймачка, Такая была у бабы жажда, А однажды иметь взяла в колхозе коней, и мы поехали на зеленые праздники в Переволошину к тетке в госте. Знаете Переволошину, где Меньшиков Мазепу и шведов потопил?

Знаю, смеется Черниш. Так вот, едем мы, степь, солнце жжет, жаворонки порхают, Враз вижу перед собой далеко — бледно, а еще дальше — синьо-синьо, будто лены цветут при самой земле! «Мама, -спрашиваю, -то лены цветут?» А иметь смеются. «То, говорят, Днепр».

«А чего он такой синий?»-«От неба», говорят.

Это ты думаешь, что и Дунай такой? А чего же, Летом, может, и такой, От неба. Небо везде синее, голубое.

Читать далее →