Попутные записи

Тебе приятно было бы ощутить такое отношение к себе? Сник мальчонка, но ненадолго, потом снова заслонило от взрослых своим недоверчивым, аж немного глумливой усмешкой. Говоритесь-говорите, дескать, а у меня свое на уме: как бы через тот ваш мур перескочить, что белел за окном. Когда Анна Остаповна спросила, как учил, мальчик ответил без энтузиазма: Из двоек на тройки перебивался. Бывали и пятерки, но то уже одна на двух. Грести умеешь?

поинтересовался Борис Саввич. Мальчик сразу ожвавив: На каюках все плавни обходил! И моторку могу завести или даже катера, при этом лукавый усмих в сторону. Не дают, правда, развернуться. Вот разве у кого одолжишь.

Читать далее →

Плохой то знак, полковнику, кивнул рукой на поле битвы. — Боюсь я начинать битву. Джеджалей побледнел. Тогда из ханской свиты выехал вперед белокурый сеймен и, смотря упритул на своего повелителя, сказал резко: Разреши, хан, мне пойти на герць. Или побежу, или же лягу главой к стопам твоих.

Не отказывайся вторично от боя. Дерзость молчаливого верного слуги ошарашивала хана, прошипев Еслам-Герей: Как смеешь, раб! В эту минуту затрубили в польском лагере сурьмы, ударили барабаны, до двадцати панцирных хоругов пошло в атаку на татарский фланг, за ними гусары с тревожным шумом крыльев. Впереди скакал на кону, вымахивая голой саблей, Ерема Вишневецький — без шапки, в бархатном красном кунтуше. Читать далее →

Однако и там, под шпичаками самолюбия, сейчас притишено дышала его упрямство, и гордость, и зачаене найжагучише желание — убежать, убежать. Если интересовались матерью, то естественно было ждать, что сейчас спросят и об отце. Из всех возможных вопросов это будет наибольнее, найнестерпнише. И что им сказать, когда спросят?

Разве что крикнуть: Ветром навеянный! Безхозний, ничейный я! Не могли бы ничем другим ранить мальчика больнее, чем допрашиванием об этом. Когда где-то на пристани пьяница мимойдучий станет зничев'я допрашиваться, то такому типу можно было и солгать, выгадать ему того отца, назвать, в конце концов, любого из совхозных механизаторов, пойди проверь. А этим не выгадаешь, перед этими только и можешь скрутиться ежиком, с боязнью и ненавистью ждя вечного их вопроса, который для мальчика будет как удар ножа. Вот когда бы даже видеть вас не хотел, из разгона бы главой в окно и через мур — в степь, в плавневое раздолье. Читать далее →

В этот же день прибыли татары и заняли позицию на левом крыле казацких боевых кулис. Был именно первый день байрама, итак ордынцы праздновали. Забирали из поблизьких сел Солонева и Острова овец и коров, варили в котлах каурму и опивались айраном.

Хмельницкий целый день молился в остревськей церковке святого Михаела и исповедовался перед боем. Свыше вечера густые туманы легли над Стиром, спряталось Берестечко в тревожной мгле. Утром из молочного подола вынырнуло вдруг польское войско под вышиваемыми золотом хоругвями, зашумели железными крыльями, воткнутыми белым пером, королевские гусары и стали шахматной доской, вышли панцирные хоругви в закаленных кольчугах, за ними рейтары в шляпах со страусовыми пэрами и пестрое посполите движение. Читать далее →

Может, еще и совхозного аиста ему приписывают, какого убитым нашли возле гаража. А Порфир за тем аистом сам целый день потайки ревел в сугробах, если уже правду говорить. Начипляли же они тебе, улыбнулся директор, вчитываясь в бумаги личного дела. Дисгармония поведения. Трудный характер.

Исключительное упрямство, строптивость, ослушание. Такой знаменитый мальчик. Просто не верится, сказала Анна Остаповна, и тесто лица ее расплылось, пойнялося приветливостью. Повышенная реактивность нервной системы, дальше вычитывал директор, чрезмерно обостренный инстинкт свободы. Читать далее →

— Спи, Мальва. Меня ждут дела. И будь спокойная. Я иду составлять письмо султану о том, что выступаю со своим войском на союз с Богданом Хмельницким. Стратон нетерпеливо ждал, когда Мария возвратится из ханского двора. Ну что?

встретил ее на пороге и сразу все понял: опущенные Мареене плечи, преклоненная глава и глаза, в которых витлели рештки надежды, говорили молча- «Мальва не пойдет». Я так и знал, промолвил глухо. — Горе море, пей его — не выпьешь. Читать далее →

Мама, я видела их, Чему они пришли так поздно? Больше ничего не сказала и невозмутимо смотрела на материнское отчаяние.

А вечером рабыня Наера рассказывала ей сказку. Она знала их множество, и становились эти сказки для Мальвой тем вторым светом, что закрылся перед ней. Было или не было, тянула Наера, а в бывшие времена жил могущественный султан, который подчинил три четверти мира, а та четверть, на которую не ступило копыто султанского коня, дрожала в страхе перед грозным падишахом. И пошел он на Русь и проглотил сорок городов, как один шмат. Возвратился султан со славой и золотом, и ничто не утешало его так, как полонянка Маруся, которые ее схватили в церкви янычары, когда она венчалась со своим джигитом. Влюбился султан, как тысяча сердец, и присягнул, что будет с ней одной жить. Полюбила и полонянка султана, а что была волшебница, то отобрала волю свому господину.

Что бы Маруся не сказала, он слушал ее, добилась она невозможного: султан поклялся никогда не идти войной на Русь. Сорок тысяч невольников возвратила она в их родной край, та самая возвращаться не захотела. Читать далее →

Редкобородий старец с узкими щелками глаз прошелестел сухим голосом, сопухом дохнув Тимошеве в лицо: Не есть к лицу подданному вмешиваться у дела хозяев! Кивнул главой хан, тот самый белокурый сеймен, что приезжал по Тимоша на Ермене-маале, а теперь все время стояло, будто вытесанный из камня, рядом из Еслам-Гереем, подошел к гетьманича и, положив ему руку на плечо, показал глазами на ворота. Молча подался Тимеш через площадь к тесным переулкам армянского квартала, а за ним — сеймен на кону. Вдруг Тимеш расправил плечи, возвратился к стражнику и крикнул надорванным голосом, протягивая руку на север: Ялан! Там хозяин, там! Теперь ждал: если ханский стрелец толкнет или ударит нагайкой, он убьет его. Но глаза в сеймена были кроткие и немного удивленные, он скочив из коня и, подступив к розгарячелого юноше, спросил с наивным любопытством: Ехмелеске твой ата?

Так, воин! Мой отец — гетман большой Украины, а этих собак в королевских кунтушах он собственными руками поймал под Корсунем, будто шелудивых шакалов в курнику! Я видел его, то — отважный батыр, промолвил сеймен восторженно. Он оглянулся и еще ближе подступил к гетману. — Темиш, чуешь, Темиш, старый мурза Ехмелеского Джеджал знает откуда-то меня, он сказал, что я из Украины.

Скажи мне, действительно ли я из Украины? Ты янычар! гаркнул пренебрежительно Тимеш. — Ты забыл свою веру и язык ради шмата ханской пастирми. В нет, Темиш.

Янычары за морем, у султана, а я крымский и никогда не знал другой веры и языка, как наша, татарская. Читать далее →

Что же теперь запоет Еслам-Герей? Кепреле? переспросил бей, и хан спокойно притакнув главой. Он пристально взглянул на Алтана и сказал стужавелим голосом: Этот умный и стреляный химородник пришел, чтобы спасать Порту, которую пропил Ебрагем. Он бросил флот на Венецию, он пригрозил мне своим гневом, когда я не буду помогать Хмельницкому, и сам пообещал гетману шесть тысяч румелейських янычар. Торопится помочь Хмельницкому, чтобы опередить московского царя.

Ха-ха! Покойный Ебрагем обещал мне шелковый шнур за мой союз с Ехмелеске, этот же — наоборот! Алтан-бей не понял, чему неудовлетворенный хан изменением политики Порты относительно Польши.

Ты же сам хотел цього, Есламе. Ширенський бей, ответил хан, не желает осчастливливать своим присутствием заседания совета дивану, и дипломатические тонкость для него стали недоступные.

Читать далее →

Султан сидел в шатре на подушке, уважительный и спокойный, он осмотрел нуждающихся посланцев из ног к главе и сказал: Мне говорили, что у вас неотложные ко мне дела. Когда же это в самом деле так, то не годится звать султана к двору, а надо бежать изо всех сил к нему, где бы он не находился. Как видите, я вам показал сегодня, как это надо делать. Говорите быстрее, что там: хан умер или, может, штормы Крым залили?

Порох стоп твоих Ислам-хан, негодный целовать твои ноги, простогнав трепетным голосом посол, доносит тебе, что, что он лично выходит со всем своим войском на Ляхистан, и еще доказывает к известная: ногайське полки Тугай-бея уже разгромили с казаками ляхов на Украине, Хан просит тебя тоже идти по богатый ясыря, а на знак высокого уважения к вождю и воину велит отдать тебе эту коштовно украшенную саблю и письма, Расширились у султана зрачка, задрожали мышцы на дряблому лице, приступ бешеной злости медленно накипал, но еще не мог прорваться. Ебрагем долго смотрел в письмо, не различая литер, и враз скочив, заверещал: Как, как он смел?!

Мы шерть дали польским послам, как осмелился вонючий пес начать войну с Ляхистаном, не спрашивая меня? Послы стояли на коленах, опустив к земле главы, они уже не ждали, что султан, как это належится, прикажет одеть их в почетные кафтани. Згасала надежда выйти отсюда живыми. . — Я пойду не на Польшу, а на Крым войной, я затоплю кровью плохую вашу землю, а вас, вас — бить киями и гнать к Золотому Рога!

— Ебрагем кричал и трясся в злости. — Ну, чего вы стоите? набросился на секбанев, и те пустили на послов собак. Читать далее →