Попутные записи

В первый миг Фома был искренне захваченный такой работой союзнической авиации. «Молодцы! Так давно бы надо! » Но рабочие в скором времени пригасили Хомин захват, рассказав суть дела.

Оказывалось, что американи налетели на заводы, когда немцев уже здесь не было. Промахнулись, значит, пожалел Фома.Не рассчитали. Рабочие были другой мысли, их, видно, этот налет не только не захватывал, а даже приводил в негодование, хотя они и сдерживали свое негодование, как могли. Однако Фома чутко уловил в их голосах горькие нотки этого негодования, уловил и нотки кровной жалобы, адресованной ему. Рабочие вболивали за эти предприятия, хотя что немало жил повитягали из них капиталисты, немало за свою жизнь они здесь сажи наковталися ради ч-тоьих прибылей.

В разговоре в скором времени все выяснилось. Один из рабочих, простоволосый, коренастый юноша в змокрилий от пота майке, положил свою засаленную, развитую в работе руку на Хомине седло. Тугие жилы понадималися на шее, синея, будто реки на карте. Читать далее →

Сагайда, расстегнув ворот, медленно поглаживал пятерней своя мохнатая, вспотевшая грудь. Потом, будто что-то припомнив, достал из бокового кармана блокнота, начал его перелистывать, все время улыбаясь сам себе с добродушной загадочностью. Вдруг, прояснив, Сагайда обратился к Маковея, нежно беря из блокнота своими толстыми пальцами что-то хрупкое, похоже на фигурный вензель из синего, тонкого фарфора. Узнаешь? Маковей едва узнал: Сагайда осторожно держал в руке зисохлий небесный ключ;, весеннюю улыбку далекой Гринави. В предобеденную пору полк встретил несколько машин с надписями на бортах: CSR . Хозяева машин — энергичные симпатичные юноши — оказались участниками пражского восстания.

Бойцы обступили своих братьев по оружию. Читать далее →

Как, а они все-таки в машинах, не то что мы, голая пехота, царица полей! Живой, жив будет, товарищу замполит, еще решительнее уверил Фома. Воронцов приблизился к нему, замедлил голос: Я, знаете, тоже так считаю, Ведь полгода провоював — счастливо, а здесь каких-то несколько дней, да и точка. Он прояснил, выпрямился в седле и снова стал удивительно похожий на того крепкого, собранного Воронцова, которого Фома привык повседневно видеть в полка.

Они именно ехали на бугорок, попустив половодье, дав вспотевшим коням волю. Тем не менее копне не хотели воспользоваться таким потворством и спешили вперед добровольно, самые стараясь быстрее одолеть крутизну и выбраться на равное.

Фома даже сквозь седло чуял, как туго напинаеться под ним гибкий лошадиный позвоночник. Оказывается, товарищу гвардии майор, что те заводы розбомбили совсем не немцы, а господа американцы, в конце концов начал Фома о том, что грызло его всю дорогу.Налетели буцимто в последний час и грохнули!

Как по-вашому, это в них бизнес или не бизнес? Воронцов изумленно глянул на Фому. Читать далее →

Спешит на большой праздник.Сагайда, широко улыбаясь, махает в даль рукой: — Быстрее, Гринаво, полный вперед! Вы еще не забыли ее, лейтенант?

Ее? Довику не забуду! Воображаете, что там делается сегодня? А что в нас дома делается!

А в Будапешти, Езус-Мария, которая только делается сейчас на белом миру! Мне хотелось бы везде это побывать! Везде и вместе с тем! И дома, и здесь, и на Дунае! Всех бы обнять, всех поздравить!

Аж обидно, что ты, неделимый. Вы знаете, я сейчас люблю, все! А вы?

Я.Сагайда решительным жестом отверг за ухо свой растрепанный вихор. Призадумался. Все тело его пылало на Маковея жаром.Если бы дано было мне власть, Маковею!

Сегодня я воскресил бы всех наших, всех, за войну павших, Если бы это все наши встали! Ах, если бы они дожили, Маковею.А вы самые думали дожить к в этот день, лейтенант? Помните, как вас бронетранспортеры окружили в замке? Я уже вас тогда был похоронил.Я тебя, Маковею, тоже иногда прятал, когда побежишь, бывало, на линию, Вообще мы с тобой дожили, наверное, целиком случайно. Ведь на любой из нас горы металл выпущен: давно могло бы где-то довбонути, Но главное же не в этом.

, Главное, что настало то, чего мы с тобой стремились. И настало совсем не случайно, Неизбежно!

Конечно, когда бы не я, то кто-то другой сидел бы это в моем седле. Но же как хороше! Смотрите, сколько народа сует! Вдоль автострады гомонит цветистая ярмарка. Из окружающих сел узкими полевыми дорогами тянутся и тянутся к шоссе крестьяне. Босоногие дети, нарядные матери, веселые хозяева, Велосипедами, клячами, волами, пешком, Спешат посмотреть на седые гурты пленных, спешат поздравить светло-зеленые, будто май, колоны победителей. Читать далее →

Ясногорську положили рядом с ними и тоже прикрыли палаткой к самым глазам. Похоронная команда обчищала сырую землю из лопат, и их скрежет пронизал Маковея огнем. Мальчик будто только сейчас постиг до конца все, что произошло. «Яма! Яма!!!» С ужасом отшатнулся от нее, бросился прочь, отбежал с кильканадцять шагов, упал лицом в столочену высокую траву. Дав себе волю, захлипал, зарыдал, пряча лицо в зеленые столочени пряди, которые были удивительно похожи на девичьи распущенные косы-косички.

Зачем, зачем это произошло? Зачем он выстрелил ей в спину двумя разрывными подряд? И кто этот он и где в и н сейчас? Или поймали его, или зяищили? «Маковею, возьми меня на руки и неси по белому сви-ту!

Пронеси везде, где уже нет войн, где их никогда не будет, где гремит музыка воли...» А может, он, тот, что стрелял, сейчас еще где-то бродит лесами, подкрадывается втайне к золотым городам, с нена-бистю прислушивается радостный гул народов? «Маковею, сделай ради меня то, сделай ради меня то». «Встань, то я все сделаю!

Живи, то я все сумею!» «Разыщи того, что стрелял из-за дерева! Подверги наказанию, осуди его, казни. Тогда я оживу, и приду к тебе, и везде буду твоей спутницей...» Маковея поднял на ноги трехкратный салют, которым полк провожал в братскую могилу Ясногорську и ее товаришив. Уже было сказано прощальное слово, уже люди разбегались по своим местам, выполняя команды, собираясь снова в дорогу.

Вон пробег, раскрасневшись, Сагайда, вон пробег, наклонившись, Черниш, топорно тыкая пистолетом в кобуру, и каждый раз мимо. Край пути, среди горящих маков, зостався свежий бугорок земли с маленьким граненым обелиском: пятиконечная звезда венчала его. Сырая могила еще выделяла пар, дышала из-под обелиска трепетным прозрачным маревом. Читать далее →

После того, что народы пережили. Что увидели, не может быть иначе! И вот вдруг Воронцов своей спокойной упитанной рукой словно поднял немного ту головокружительную вуаль, и Фома на миг угледив за ним, в далекой глубине пислявоенности, охваченный тревогами мир, бурление холодных страстей, неугомонной вражды, коварных, жестоких расчетов. Теперь вы второпали, что такое бизнес? Так, Второпав.

Но хнюпитися через это не следует. Господин бизнес молодец против овец, А против дружного фронта народов Ьин ничего не сделает.

Язык замполита оборвал вистовый, подскакав галопом из главы колонны. Майора срочно вызвал командир полка. Читать далее →

Ну как, друг, кивнув на уставы, обратился Богдан к Духновичу. Осилил? Духнович искривился, что должно было означать улыбку. Эти уставы нагоняют на меня какой-либо, ну, просто мистический ужас. Они написаны будто санскритом: сколько не расшифровываю — никак не подберусь толка. Это уже вчерашнее, уныло заметил Степура. Теперь, наверное, не такие зачеты придется составлять.

Читать далее →

Смотри, как Черни-шок уже упился у тебя глазами. Смотри, он краснеет. В, умереть можно! Черниш, приблизившись, подал Ясногорський руку, и пона легко вспрыгнула на землю. А я вас здесь уже с полчаса выгляжу, откровенно говорила Шура Евгенови, ступая возле него.

Сколько здесь сегодня народа проходит! Ты знаешь, меня тоже это поразило. Такое многолюдье. Читать далее →

Она не нравилась Козакову, ему вчувалося в ней что-то коварное. Как на то, никто не попадался навстречу — ни военные, ни гражданские. Далеко слева вставал на горизонте легкий белый дым, горели какие-то скирды. Прислушавшись, Козаков, выразительно услышал редкие пулеметные вистуки, что тендитно доносили оттуда. Кони ступали медленно, разведчики каждый раз тревожнее озирались назад. Что за знак.

не удержался первым Славик, тугой и розшаридий от скакания, как бутон.Чему их до сих пор не видно? Павлюга встал на стременах и, оглянувшись,, констатировал факт: Не видно. Может, «провалились», мрачно размышлял Архангельский, широкоплечий, коренастый «язычник», который издали в седле всегда напоминал беркута.Или, может, и в самом деле что-нибудь случилось? Товарищи с недоверием глянули в зеленые пропасти незнакомых лесов. Проехали так с километр к следующему повороту, и здесь Козаков в конце концов дал команду остановиться.

Подождем, объяснил он, сдерживая нервы. Такие остановки его всегда бесили. Встали из коней, разминая замлевшие ноги. Читать далее →

Произойдет так: под вечер придут на поле битвы чехи и чешки из окружающих сел, найдут братскую могилу погибших, тщательно обложат ее красными маками. Всю ночь будут стоять над ней в немой присяге с зажженными свечками в руках. И все, что передумают чешские девушки в эту майскую ночь, уже не забудут они никогда.

Цветы на могиле не усохнут от жары: заменяемые кем-то каждый день, они будут всегда живые. А еще позже в истории полка под датой 9 мая 1945 года появится лаконичная запись: «Бой в долине Красных Макив». Команда строиться вывела Маковея из трудного забвения. Он сразу вспомнил, что у него есть автомат, который у него есть конь с кличкой Мудрый, что где-то на телеге лежат его аппараты и клубки красного кабеля. Где же Мудрый? Мудрого ему подвел Роман Блаженко. Сам поправил седло, сам подтянул подпругу.

Уже когда полк тронулся своим предыдущим обычным порядком, рядом с Маковеем оказался Черниш. Читать далее →