Попутные записи

Когда же шмелю дается капля нектара, то ему, султану, вероятно, намного больше. Ведь он — человек. Так, и потому его нектаром постоянная прекрасная Тургана.

А или только потому? А разве принадлежала бы ему наилучшая женщина мира, если бы он был пастухом или садовником, а не Ебрагемом из рода Османов? Шпигонув сомнение: итак неискренние были ласки Тургани, Пусть и так, но належатся ему одному, так как он не обычный человек, а султан. Так как его капля нектара — это не только счастье и роскошь, а еще и власть над людьми.

Его, не ч-тоья власть! Оглянулся назад и встрепенулся от удивления: карлики — Ебрагем даже не надеялся, что они идут за ним следом, упали ничком наземь, от одного лишь султанского взгляда упали!

Видно, имеет он таки ту власть, и все, что грезилось ему вчера спектаклем Кара-гез, было найсправжнесенькою правдой! Ебрагем ступил к карликам, и они мелко пошли на попятный — это понравилось султану. Но мизерные людце, которые лежали возле его стоп, удалились ему весьма малыми, его власть должна быть намного более сильной.

«Как убедиться в этом?» — размышлял султан. Глянул на высокие мури, повев глазами по аллеям и в беспомощности плеснул в ладони. Читать далее →

И не было ей доступа у горы. Жарень здесь мякла, под ноги послушно ложился влажный мхи, крухтела сочная трава. Вдали курился туманами Бабуган, черные тучи сползали с Чатирдагу вниз. Становилось ведраднеше. Втоптанная людьми и скотом тропа вела к какому-то жилью — люди обнаружатся.

Сыны мои, Где же вы, сыны мои? Да и сверкнула молния, и воспылалось небо, Засвистели стрелы, залаяли мушкеты — идет невольница Мария, идет украинская судьба чужими дорогами. Льет животворный дождь, и купается под ним Мальва, бежит впереди, плескается в теплых потоках, набирается силы. Мальва! Мальва! Только эхо материнское, только эхо, РАЗДЕЛ ДЕСЯТЫЙ и когда чуете пение петухов, просите милости у аллаха, так как петухи поют тогда, когда видят бога.

С хадесев К свадьбе остался один месяц. Читать далее →

Он не ждал такого взрыва слов от сломанной горем Марии, которой хлопки из-за Днепра. Отступил, так как еще не встречал умной женщины, пошел на попятный, так как же умная женщина может быть и ведьмой.

Ты кто такакто такая? пролепетал.

Полковничиха я! Женщина полковника Самейла, который душил вас дымом в Скутаре. Гетманы гостили у меня в дому, государственные советы советовали при мне, а ты, ты хочешь, чтобы я с тобой, грязным и юродивым, легла в кровать?

Тьху! И сразу обмякшая. Упала на мендер и захлипала над спящей Мальвой. Голос дервиша прозвучал хило, но угрожающе: Говорят правоверные: «Доброму коню увеличивать порцию ячменя, плохому — канчукев». От ячменя я отвыкшая, к канчукев не привыкать, вздохнула Мария, взяла на руки ребенка и пошла, пошатываясь, в свой чардак.

Проснулась утром с терпким предчувствием беды. Читать далее →

От разложенных трупов людей, которые погибли голодной смертью, беснуются поветрия. Турецкие мубашири забирают на рынках у татар всю добычу. Стамбульский двор требует золота. Азов сдался, и от этого султанская казна не збагатела. Русский царь, напуганный Ебрагемовою угрозой вырезать христиан в Турции, приказал донцям и запорожцам оставить Азов. Сдруженные келькамесячним азовским сидением русские и украинские казаки произвели поджог пороховые погреба и отдали туркам груду камня.

А что делает Мухаммед? Он, как и Ебрагем, не выходит из гарема и каждую неделю высылает в Стамбул чауша с письмом, в котором присягается на верность. Еслам-Герей в Дарданельской крепости — будто загнанный в клетку лев. Сефер Газе еще не казался.

Он знает все тайны государственного порядка Порты и уже несколько месяцев сидит в Стамбуле, надеясь встретиться с Азем-пашею. Читать далее →

Одна называется Снеговой, так как иней морозится на стенах даже тогда, когда горы млеют от жары; вторая Холодной, в ней всегда в полдень прячутся пастухи с овцами; третья пещера называется Бень-башкоба Тисячоголова. Пещера каких-то тысячи глав, которые живут там и дышат джаханнамом смерти. У нее никто не заходит. Или за этим плакала Мальва, доя кобылиц?

Вероятно, и за этим. Но найлюбеше было с Ахметом. Он соскакивал из коня, когда спинялися овцы на попас, и подходил к Мальвой.

Читать далее →

А тем временем арабы напали на караван, всех перерезали и поскакали на конях дорогой. «В слава аллаху, люди идут», подумал старик.

И когда к нему подбежал араб с ятаганом, он сказал, протягивая мешочек с пиастрами: «Спасибо тебе, ты последний человек, который аллах послал мне перед смертью. Как умру, отвези мои кости в Крым и закопай в саду, «Под орехом», думала глава, когда скатилась наземь».

Прошел байрам, все ходжи возвратились из Мекки, лишь Газе Мансур не возвратился. «Вероятно, умер по дороге», сказали соседи. Пришла осень. Один мальчик, срывая орехи с Мансурового дерева, вспомнил старика: добр был мужчина, всегда давал ему орехов. Читать далее →

Она должен видеть ту Украину, а с Еклезе-буруну, вероятно, видно весь мир, шпиль же такой высокий! И тогда придет желательная тоска, Задыхаясь от усталости, Мальва царапалась по крутым приступам, сбивала колена, не останавливалась.

Шпиль высокий, неприступный, но таки добралась к вершине. Вглядывалась в даль до боли в глазах, и не было видно нигде никакой Украины. Кругом — только горы, и в долине желтая татарская степь. Нет ее нигде, то мамина выдумка, то мамина сказка. Такая же, как Юсуфова об Орак-батира. Разочарованная, будто обкраденная, возвращалась Мальва к уруш-коша и дрожала от страха перед гневом атамана.

Осторожно подходила, сердце колотило в груди: сидит возле костра Юсуф и — слава аллаху — еще какой-либо мужчина возле него. Читать далее →

Султан еще не стал султаном. В, Замбул знает настоящий гнев падишаха! Чтобы выдержать игру до конца, кизляр-ага в притворном ужасе упал и начал ползать по земле, лепеча: В, прости, большой!

Я сам, Из безграничной преданности тебе. Амурат вел себя со мной хуже, чем с собакой, валеде погорджувала мной — все это лишь из-за того, что я высказал свое сожаление за младшим братом Амурата, когда, А великий визирь обидел мою безграничную любовь к тебе своей холодной молчанкой в то время, как весь Стамбул, весь край торжествовал. Лицо Ебрагема подобрешало. Он еще был впечатлительным на ласковые слова, так как же немного дней прошло от тюремного кебеля к трону. Если Замбул сочувствовал когда-то Ебрапмове, то теперь станет его верным псом. Султанове нужны слуги. Плескать в ладони он научился, будут выполнять приказы доверенные люди.

Читать далее →

Минутное блаженство от роскоши, которая так внезапно пришла на смену тюремной беспросветности, прошлая. Ебрагем нервно ходил по залу, подеколи дотикаючись к алмазным перила трона, а в голове вкладывалась и вложиться не могла страшная мысль о нестойкости султанского положения. Узкий коридор вел из тронного зала к библиотеке.

Ебрагем нерешительно подался коридором. Под стеной в низких шкафах лежали книги. Много книг. Они таемничо смотрели на султана пергаментовими корешками, оправленными в серебро и драгоценный камень. Может, в них Ебрагем найдет совет, может, там написано, как руководить государством?

Но же их так много, а ему столько пропало времени в тюрьме, и он так мало знает! Из которой начать? А дальше что? Гайнувати дни, недели, месяце на чтение, а за мурами дворца простерлась огромная империя, границ которой он не воображает.

Десятки народов живое в ней, а что это за народы? И есть где-то Персия — покоренная, но не убитая, и есть Крым, готовый всегда ужалить гадючьим жалом в найвразливеше место — Кафа, гудит непокорный Азов, а в конце концов, весь мир кругом вражеский и неизведанный. Читать далее →

Скупая, малоснежная зима испарилась на первом весеннем солнце, не напоенная еще из в прошлом году спражна земля закурилась омутами, порыжело Мангушське взгорье. Голод подкрадывался со степи к горам, застучал в человеческие жилье. Змелев бушующий Узенчик, уже не хватало в нем воды для грядок, над вижолобиною в самом конце долины с утра до вечера стояли дети с кувшинами, не успевая настачити воды для питья. Лишь под берегами и на обрывах зеленели нагайки сочных каперсов, распускались белым цветом, и женщины никали под склонами, собирая еще не розцвеле почки для посола. Отчаянно кричали ослы. Суеверные татары вклякали под их визг на колена и шептали слова молитвы, уверовали и христиане в татарское поверье и молились по-своему, так как ко всем одинаково шел шайтан голода. Читать далее →